Оленье мышление. Как происходит сопереживание людьми и оленями повседневных и...
polytech
polytech
Статья

Оленье мышление

Как происходит сопереживание людьми и оленями повседневных и экстремальных состояний.

Кочевнику-оленеводу присуще особое «оленье мышление». У чукчей оно выражается в названиях месяцев: гро-йыльгын (отел, апрель), нетгыльгын (кожа с рогов слезает, август), эйнейгыльгын (гон, сентябрь), чачал-йильгын (ворсинки на мордочке оленят в утробе, февраль), лъоргықа-йильгын (голова в шерсти у утробных оленят, март). Чукотское восприятие времени ориентировано на ключевые периоды размножения стада — осенний гон и весенний отел. Оленеводы Северной Чукотки отмечают два праздника кильвей, завершающие отел и гон: весенний реквыт кильвей означает «угощение важенки»; осенний чымна кильвей — «угощение быка»; оба выражают благодарение самкам и самцам за, соответственно, рождение и зачатие телят. Людям дают «оленьи» имена: Кавы (Узнающий оленей), Венкайңан (Спокойный олень), Эленнут (Оленья кишка). Чукотский оленевод-наставник Андрей Антылин оценивает погоду с заботой об оленях: будет тепло — появятся оводы, которых олени боятся больше, чем волков; будет туман — олени разбредутся и станут жертвами потрав. С позиции хранителя стада он воспринимает «дикарей» (диких оленей). С одной стороны, он ценит «метисов» (потомство диких и домашних оленей) за силу, красоту, легкий бег и умение вести стадо по хорошим пастбищам, поэтому не гонит приблудившегося самца-дикаря из домашнего стада: «Пусть гуляет, хороших оленей наплодит нам». По-оленьи он характеризует людей: «грибоед» — любитель грибов (удовольствий), забывающий ради них обо всем; «мочеед» — любитель человеческой мочи, легко дающий себя обуздать (определение для «прикормленных» и покорных людей).

Ненецкий год (по) делится на два полугодия, считающиеся двумя отдельными годами, в соответствии с летним и зимним выпасом оленей. В календаре ненцев трудно отыскать месяц, в названии которого нет связи с природными признаками, значимыми для оленеводства. Летний год, например, начинается с месяца ты’ ниц ири (отел, апрель), зимний — с хор’ ири (гон оленей, сентябрь). Ненецкое кредо — оленеводу хорошо, если хорошо его оленям.

«

«Человек [ненец] должен быть [жить] для оленя, если это не так, то он не кочевник. Без оленя мы — никто. Хороший оленевод — человек умный и выносливый: пастухи как часовые сутками на посту, вялый человек все потеряет. Если оленевод чист перед богами, то и олени водятся».

»

Среди названий ненецких родов фигурируют: Ңокатэтта (Многооленный), Сэротэтта (Белооленный), Хоратэтто (Самцовооленный), Тэсяда (Безоленный), Ядне (Пешеход). В фольклоре намерения и настроения героев передаются цветом и числом запряженных в нарты оленей. Ненецкий пантеон полон кочующих богов, среди них есть тот, который кочует так, как положено вслед за ним делать людям. Его имя Илибембэртя (Жизнедержец) или Мюсеня Хасава (Кочующий Человек), он хозяин всех оленей, пастух, охраняющий стада от волков и болезней.

Ямальский шаман Сэхэли Нгокатета, камлая в темном чуме, изображал бога Илибембэртя как оленя: кого шаман-олень лизнет, тот разбогатеет, от кого шарахнется, тот обеднеет. В самодийском шаманстве олень-спутник возносит шамана в небеса, сопровождает его прижизненно и посмертно, топчет и бодает его врагов. Знак могущества самодийского шамана — металлический рогатый венец. Самодийское шаманство, судя по обилию в нем образов оленя-духа, развивалось в диалоге шамана-укротителя с двойником-зверем, приручение которого давало власть над дикой природой и над пространством тундры.

Сегодня коммерциализация постепенно завладевает умами оленеводов Ямала и Чукотки. Ненец Александр Сэротэтто сетует: «Раньше олени помогали кочевать, а теперь — выживать. Раньше старики говорили об оленях, о жизни и детях, а теперь — сколько стоят рога, сколько стоит бензин, где взять запчасти для снегохода». По мнению чукотского оленевода Антылина, пороки оседлой жизни губят молодежь, отнимают у чукчей будущее. «Мы — последние оленеводы», — с горечью говорит он о себе и своем брате Вуквукае.

Сегодняшние кольские оленеводы не настолько погружены в «оленье мышление», как их чукотские и ямальские коллеги, для них олень — коммерческий проект, главная цель которого получение максимальной прибыли от сбыта мяса, шкур, рогов, продажи выкормленных и обученных ходить в упряжке бычков. «Теленок вырастет, ручной будет, я его выучу в упряжку и тогда продам в общину какую-нибудь — пусть туристов катает», — рассуждает Андрей Сорванов из Полмоса. Кольские пастухи не считают себя в полной мере кочевниками, но охотно признают за собой тягу к вольному движению. Начальник оленцеха Владимир Филиппов поясняет: «У нас особые люди работают. Те, которые в поселке, не смогут. В оленеводстве воля все-таки, понимаешь!»